В мае 2026 года суд огласил приговоры по так называемому делу «гиперзвуковиков», положив конец одному из крупнейших уголовных преследований учёных в современной России.
За 11 лет по этому делу прошли 11 физиков. Трое из них умерли во время следствия или вскоре после освобождения. Для ряда обвиняемых сроки фактически стали приговорами, сравнимыми с пожизненным: 82‑летнему Валерию Звегинцеву дали 12,5 года — если доживёт, он выйдет в 93 года; другим фигурантам назначены аналогично длительные сроки.
Дело началось в 2015 году с ареста 75‑летнего Владимира Лапыгина из ЦНИИмаш. Во время содержания под стражей он написал 32‑страничный текст о том, как оказался в эпицентре обвинений.
В дальнейшем по делу проходили Виктор Кудрявцев, Роман Ковалёв, Анатолий Губанов, Валерий Голубкин, Александр Маслов, Дмитрий Колкер, Александр Шиплюк, Валерий Звегинцев и Владислав Галкин — многие из них пожилые специалисты, десятилетиями работавшие в ракетно‑космической и аэродинамической отраслях.
После начала полномасштабной войны приговоры по этим делам заметно ужесточились: Александру Маслову дали 14 лет, Александру Шиплюку — 15 лет, Валерию Звегинцеву и Владиславу Галкину — по 12,5 года. Процессы всё чаще проходят в условиях секретности: родственники и адвокаты избегают комментариев, а суды порой публикуют данные об арестах без указания имён.
Особенно резонансным стал эпизод с Дмитрием Колкером: 30 июня 2022 года его задержали по подозрению в госизмене, забрав из больницы, где он лечился от тяжёлого онкологического заболевания. Через несколько дней стало известно о смерти учёного.
Главный парадокс ситуации в том, что государство одновременно обвиняет и сажает учёных по делам о госизмене и требует от науки прорывных результатов в гиперзвуке, беспилотниках и ракетостроении. Так, у некоторых обвиняемых после начала преследований появлялись разработки и патенты, которые могли бы представлять практическую ценность для оборонной сферы.
Один из осуждённых, Александр Шиплюк, отбывает срок в колонии и работает на швейном производстве; его родственники сообщали о попытках предложить властям использовать его профильные знания в специально организованных условиях, чтобы сохранить возможность работать и выжить.
Последствия для научной среды уже очевидны: молодые исследователи, не получив чётких ориентиров по допустимым границам работы, уходят из прикладных направлений или вовсе покидают науку. Это может серьёзно подорвать кадровый потенциал в критически важных областях.
