В тот же день, когда власти объявили о завершении кампании по изъятию домашнего скота, в одном из сел уже полностью уничтожили поголовье и готовятся к этому ещё в одном населенном пункте.
Руководство Новосибирской области заявило о скором завершении изъятия домашнего скота, которое проводится в связи с ветеринарной обстановкой в регионе, сообщил глава департамента информационной политики областной администрации Сергей Нешумов.
«У нас были очаги в крупных хозяйствах, и из таких осталось последнее… где проводятся работы сегодня. И больше хозяйств, где наблюдаются случаи заболевания, нет», — отметил он.
По его данным, новых случаев заболевания среди животных не выявлено.
При этом утром полицейские и ветеринарные службы прибыли для ликвидации стада в хозяйство «Водолей» в селе Козиха. В населенный пункт заехал отряд полиции и автозаки. Местные жители публиковали видео, на которых видно, как туши животных поднимают при помощи кранов‑манипуляторов.
Накануне специалисты уже приезжали в «Водолей», но тогда согласились дать фермерам 10 дней на проведение анализов и временно покинули село.
Одновременно жителям села Новопичугова вручили распоряжение губернатора об уничтожении скота, о чем сообщал профильный аграрный телеграм‑канал. По словам фермеров, накануне всех владельцев хозяйств обзвонили из управления ветеринарии и предложили добровольно подписать акт изъятия. Сегодня ветеринарные службы вновь приехали в село, вручили документы лично и дали время на раздумье до вечера.
«Если отдадим добровольно, будут компенсационные выплаты, а если будет изъятие по суду — тогда мы ничего не получим», — рассказывают фермеры.
18 марта в Новопичугове прошла встреча властей с местными жителями. На ней людям заявили, что скот в личных подсобных хозяйствах будут уничтожать без забора анализов. Фермеров предупредили, что в случае отказа впустить специалистов ветеринарной службы те приедут вместе с полицией и ОМОНом. Во время мероприятия одна из местных жительниц потеряла сознание.
Кроме того, в Новосибирске задержали фермера Светлану Панину, у которой ранее принудительно забили около 200 голов домашнего скота.
Женщину задержали, когда она выходила из здания областного правительства, и доставили на допрос в Центральный РОВД Новосибирска.
По данным аграрного телеграм‑канала, Панину допросили в качестве свидетеля по уголовному делу о «поджоге площадки для утилизации скота». Обвиняемым по этому делу проходит её муж.
Сама Панина рассказывала, что 13 марта к ней домой приходили с обыском.
«Пытались связать моего мужа с поджогом полигона, где должны были сжигать весь этот скот. Там были какие‑то шпалы и старые покрышки, и сейчас на него вешают дело с иском на 1 054 000 рублей (около $1,2 тыс.). Провели у меня обыск, ничего не нашли и уехали», — говорит фермер.
12 марта, по её словам, во двор без разрешения пришли ветеринары, усыпили и сожгли всё поголовье: 40 коров, 150 баранов, несколько коз, поросят и верблюдов. После этого, утверждает Панина, они с мужем фактически остались без средств к существованию. В ответ она вышла на одиночный пикет у приёмной губернатора Андрея Травникова. Глава региона к ней не вышел. Затем женщина направилась к министру сельского хозяйства области Андрею Шинделову, однако, по её словам, тот от неё «убежал по коридорам» здания правительства.
С февраля в ряде сёл Новосибирской области у жителей изымают и забивают домашний скот, объясняя это вспышкой пастереллёза. В Купинском районе уничтожили более тысячи голов, почти столько же — в селе Калиновка Карасукского района, ещё около тысячи — в Баганском районе. Жители левобережной части Новосибирска жаловались на удушающий запах от сжигания туш.
Многие фермеры сомневаются в официальной версии, отмечая, что пастереллёз поддаётся лечению гипериммунной сывороткой и антибиотиками и обычно не требует массового уничтожения животных.
Среди местных жителей распространена и другая версия происходящего: по их мнению, скот забивают в интересах крупного агрохолдинга, который в дальнейшем якобы может выйти на «зачищенные» территории в Новосибирской области.
Региональные власти обещали компенсировать фермерам стоимость изъятого скота, однако у большинства до сих пор нет документов, официально подтверждающих факт изъятия и уничтожения животных.
