Американская компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для вооружённых сил и миграционных служб США, опубликовала манифест из 22 пунктов. В документе изложено видение «новой эры сдерживания», основанной на искусственном интеллекте и тесном союзе технологического сектора с государством.
Манифест был размещён 18 апреля в аккаунте компании в соцсети X с пометкой, что это «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя Palantir Алекса Карпа The Technological Republic («Технологическая республика»), написанной им совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать основой для теоретического обоснования деятельности компании.
Основные тезисы манифеста
Авторы документа формулируют 22 принципа, которые, по их мнению, определяют новую военно‑политическую реальность.
1. Кремниевая долина, утверждают авторы, «находится в моральном долгу перед страной», создавшей условия для её роста. Инженерная элита должна ощущать прямую обязанность участвовать в обороне государства.
2. Предлагается «восстать против тирании приложений»: массовые потребительские технологии вроде смартфона, по мысли авторов, сузили представление общества о том, на что вообще способен технологический прогресс.
3. «Бесплатной электронной почты недостаточно»: упадок культуры и её элит может быть оправдан лишь в том случае, если система продолжает обеспечивать экономический рост и безопасность для общества.
4. «Мягкой силы» и одной риторики уже не хватает. Демократии нуждаются в «жёсткой силе», которая в XXI веке, по мысли авторов, будет во многом строиться на программном обеспечении.
5. Вопрос, по их мнению, не в том, появится ли оружие на базе искусственного интеллекта, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники США, утверждают авторы, не будут тратить время на публичные дебаты о допустимости разработки критически важных технологий — они «просто будут действовать».
6. Служба в армии, согласно манифесту, должна рассматриваться как всеобщая обязанность. Авторы предлагают отказаться от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну лишь при условии, что риск и издержки разделяются всем обществом.
7. Если солдат просит лучшее оружие, говорится в документе, общество обязано его предоставить — это относится и к «цифровому вооружению», то есть к программным решениям. При этом, пишут авторы, дискуссия о допустимости военных операций за рубежом должна продолжаться, но поддержка уже отправленных в зону боевых действий военнослужащих не должна вызывать сомнений.
8. Чиновники, утверждают авторы, не должны восприниматься как «жрецы» — и бизнес с такой системой оплаты труда, как в федеральном правительстве США, «едва ли выжил бы».
9. Манифест призывает относиться снисходительнее к людям, посвятившим себя публичной политике. Полное отсутствие пространства для прощения и признания противоречивости человеческой натуры, по мысли авторов, приведёт к появлению во власти людей, о выборе которых общество пожалеет.
10. «Психологизация политики» — попытка искать в ней смысл жизни и личную идентичность — объявляется ошибочным путём, обречённым привести к разочарованию.
11. Авторы критикуют стремление общества «уничтожать противников» и публично злорадствовать по этому поводу. Победа над оппонентом, по их словам, должна быть поводом для паузы, а не для ликования.
12. Заявляется, что «атомный век заканчивается»: эра ядерного сдерживания подходит к концу, её сменяет эпоха сдерживания, основанная на технологиях искусственного интеллекта.
13. Авторы называют США страной, которая больше любой другой продвигала прогрессивные ценности. При этом они признают, что страна далека от совершенства, однако настаивают, что возможностей для людей без наследственных привилегий там больше, чем где бы то ни было.
14. Американской военной мощи, согласно тексту, приписывается заслуга в почти столетии без прямого столкновения великих держав. Несколько поколений людей, отмечают авторы, не знали мировой войны.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии в манифесте предлагается пересмотреть. Ослабление Германии названо чрезмерной реакцией, за которую Европа теперь «платит высокую цену»; аналогичная политика в отношении Японии, утверждается в документе, может изменить баланс сил в Азии.
16. Авторы призывают поддерживать тех, кто пытается создавать новые решения там, где рынок «оказался бессилен». В качестве примера приводится фигура Илона Маска: по мнению авторов, культура часто высмеивает масштабные технологические амбиции, будто миллиардеры должны думать только о собственном обогащении.
17. Кремниевая долина, говорится в документе, должна активно участвовать в борьбе с насильственной преступностью, тогда как многие политики якобы уклоняются от этой задачи и боятся предпринимать рискованные, но потенциально спасительные шаги.
18. Безжалостное вторжение в личную жизнь публичных фигур, по мнению авторов, отталкивает талантливых людей от государственной службы. Публичное пространство, построенное на мелочных и поверхностных нападках, делает власть, как утверждается, прибежищем «пустых и малоэффективных» персон.
19. Поощряемая обществом осторожность в публичных высказываниях называется разрушительной: те, кто никогда не говорит «ничего неправильного», часто в итоге не говорят ничего существенного.
20. Авторы предлагают противостоять нетерпимости к религиозным убеждениям, которую они видят в определённых элитных кругах. Такая нетерпимость, утверждается в документе, показывает, что соответствующие политические проекты менее открыты, чем заявляют их сторонники.
21. Отдельный пункт посвящён «иерархии культур». Авторы пишут, что сегодня все культуры формально считаются равными, критика и оценочные суждения фактически табуированы, но это игнорирует тот факт, что одни культуры и субкультуры «творят чудеса», а другие оказываются посредственными или даже «регрессивными и вредными».
22. В финале манифест критикует «поверхностный плюрализм». За последние десятилетия, утверждают его авторы, США и другие западные страны уклонялись от определения собственной национальной культуры во имя инклюзивности. Отсюда возникает вопрос: что именно предполагается включать?
Искусственный интеллект и военные технологии
Отдельный блок манифеста посвящён дебатам вокруг применения ИИ в военной сфере. Авторы заявляют, что принципиальный спор о допустимости такого оружия уже проигран: оно неизбежно появится, и главным станет вопрос контроля и мотивации тех, кто его создаёт. По их мнению, противники США не будут тратить время на «показные дебаты» по этой теме.
Реакция на заявления о «культурах» и послевоенном порядке
Особое внимание наблюдателей привлекли тезисы о пересмотре послевоенного статуса Германии и Японии, а также пассажи о «регрессивных и вредных» культурах. Критики обратили внимание на то, что манифест фактически предлагает иерархизировать культуры и подвергнуть ревизии послевоенный порядок, который десятилетиями считался основой европейской и азиатской безопасности.
Острое обсуждение в медиа и экспертной среде
Публикация документа вызвала интенсивную дискуссию как в технологическом секторе, так и в СМИ. Часть комментаторов назвала одной из самых радикальных идей mанифеста предложение вернуться к обязательному призыву на военную службу в США, отменённому после войны во Вьетнаме.
Некоторые обозреватели провели параллели между тезисами манифеста и аргументацией ультраправых националистических групп, обращая внимание на критику культурной инклюзивности и плюрализма и на утверждение о превосходстве одних культур над другими.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, охарактеризовал манифест как «пример технофашизма».
Глава расследовательской организации Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезис о различии культур, заметил, что как только признаётся подобная иерархия, возникает негласное разрешение применять разные стандарты проверки и контроля к разным субъектам. Формальные процедуры при этом сохраняются, но, по его словам, их демократическая функция исчезает.
Хиггинс также подчеркнул, что важно учитывать, кем именно выдвигаются эти идеи. Он напомнил, что Palantir зарабатывает на поставках программного обеспечения оборонным и миграционным ведомствам, поэтому 22 пункта манифеста нельзя рассматривать как отвлечённую философскую конструкцию: это публичная идеология компании, чья выручка напрямую зависит от той политической повестки, которую она поддерживает.
Последствия для контрактов в Великобритании
В Великобритании манифест также вызвал критику. Ряд политиков поставил под сомнение целесообразность дальнейших госконтрактов с Palantir. Компания уже получила в стране заказы более чем на 500 миллионов фунтов, включая крупное соглашение с Национальной службой здравоохранения.
Член британского парламента Мартин Ригли назвал манифест, в котором соседствуют одобрение масштабного государственного наблюдения с помощью ИИ и идея всеобщей воинской обязанности в США, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой».
Депутат от Лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, сочла публикацию документа «крайне тревожной» и заявила, что Palantir явно стремится занять центральное место в «технологической оборонной революции». По её словам, если компания пытается диктовать политический курс и влиять на распределение инвестиций, то речь идёт уже не просто о поставщике IT‑решений, а о политическом игроке.
