Зорькин одобрил бессрочные антикоррупционные иски прокуратуры

Председатель Конституционного суда заявил, что коррупция — «конституционный деликт» и обосновал отсутствие сроков исковой давности по антикоррупционным искам прокуратуры. Этот механизм стал ключевым инструментом перераспределения собственности и привёл к передаче активов на триллионы рублей.

Что заявил председатель КС

Председатель Конституционного суда Валерий Зорькин поддержал практику бессрочных антикоррупционных исков со стороны прокуратуры, отмечая, что коррупция по своей сути представляет собой «конституционный деликт». По его словам, такие нарушения подрывают основу конституционного строя, ослабляют действие законов и подрывают доверие к государству.

Аргументы в пользу бессрочности

Зорькин указал, что стандартные сроки исковой давности — трёх- и десятилетние — не учитывают скрытый и замаскированный характер многих коррупционных схем. Поэтому, по его мнению, на антикоррупционные иски такие сроки распространяться не должны, и возможность их подачи должна оставаться бессрочной.

Законодательный контекст

Заявление прозвучало на фоне обсуждения законопроекта о предельном сроке давности для исков о возвращении приватизированного имущества — предполагалось ограничить его десятью годами. При этом в проекте изначально была оговорка: ограничения не распространяются на антикоррупционные иски, дела об экстремизме и споры, связанные с требованиями к владению стратегическими предприятиями.

Масштаб передач активов государству

  • Макаронные фабрики «Макфа»
  • Аэропорт «Домодедово»
  • Склады компании Raven Russia
  • Автосалоны «Рольф»
  • Челябинский электрометаллургический комбинат
  • «Южуралзолото»
  • Зерновой трейдер «Родные поля»
  • Порты в Мурманске, Калининграде и Петропавловске‑Камчатском
  • Крупные активы группы «Русагро», ранее связанных с бывшим сенатором Вадимом Мошковичем (оценивались более чем в 500 млрд рублей)

По оценкам, через механизмы антикоррупционных исков государству было передано имущество примерно на 6,5 трлн рублей. Многие из этих активов ранее принадлежали предпринимателям, сочетавшим бизнес с госслужбой или работой в близких к государству структурах.